На чём держался успех марины цветаевой

 

Your ads will be inserted here by

Easy Plugin for AdSense.

Please go to the plugin admin page to
Paste your ad code OR
Suppress this ad slot.

На чём удерживался успех Марины Цветаевой?

Команда профессионалов журнала

На вопрос: «Что такое успех?», Марина дала исчерпывающе короткий ответ: «Успех – это успеть».

Она многое успела, но ещё больше могла бы успеть, если бы сама не решила поставить точку в собственной непростой жизни, подобрав для этого маленький татарский городок Елабуга, и дату: 31 августа 1941 года. Стихи больше не приходили, а это означает, и не было никакого смысла жить.

Видео: Марина Цветаева. «Последний дневник»

Но, вот в чём парадокс: чем дальше мы удаляемся от года её смерти, тем труднее её забыть, тем невозможнее становится разлюбить её стихи. Поэзия Марины подобно оголённым проводам, где взамен тока – поток смысла.

Читать, слушать, воспринимать Цветаеву безучастно и с равнодушием, нереально физически: это, все равно, что взяться просто руками за оголённый кабель, и получить электрический удар.
Поэта любят только тогда, когда его чувства и мысли эмоционально совпадают с чувствами и мыслями тех, кто, в определённый момент собственной жизни, ищет в поэзии спасательный круг: чтобы схватиться и не утонуть.

Успех – это успеть к маме

Марина говорила: «После такой матери, какая была у меня, мне ничего не было, как стать поэтом».
Её мама, Мария Мейн, будучи беременной, ждала абсолютно не Марину, а сына Александра.

Имя ему было подобрано заблаговременно, в честь отца Марии, Александра Мейна.

На свет, наперекор всем ожиданиям, возникла оригинальная девочка, с очень большими серыми глазами.

Её назвали Мариной. Искренняя связь между матерью и дочкой было неразрывной, будто бы бы два переплетённых стальных каната, идущих от сердца к сердцу.

В 14 лет в жизнь Марины пришло непоправимое горе: ушла из жизни от туберкулёза мама, и рухнул обычный мир.

Всю дальнейшую жизнь Цветаева видела мама во время сна. В последствие, она напишет в дневнике: «Вся моя жизнь – сон о жизни, а не жизнь.

Меня, после потери матери, захватила бессознательная жажда смерти: для того, чтобы повстречаться с мамой».

После ухода матери, талантливой пианистки, Марина, её брат и две сестры остались на воспитании отца – профессора МГУ, лингвиста и филолога Ивана Цветаева. Марина говорила про то, что она возникла на свет, в результате слияния музыки и слова, имея в виду мама и отца.

Любовь к стихам Цветаевой – это эмоциональный отклик на чувство сиротства и одиночества, знакомое любому из нас в определённый момент жизни.

Талант без кода доступа

Её талант пытались открыть читатели и «препарировать» критики целые десятилетия – но, ни у кого так и не вышло. Не в этом ли прячется ключ к разгадке её успеха?

Цветаева – поэт полностью «глубокий», не имеющий «срока годности».

Если, читая её стихи, окунуться в них, как в омут, то можно отыскать бездну смысла, понятного как душе опытной, так и совсем ещё молодой. Только стоит подумать, насколько важно звучат эти стихотворные строки сегодня:
Вскрыла жилы: неостановимо,
Невосстановимо хлещет кровь.
Подставляйте миски и тарелки!
Всякая тарелка будет очень маленькой…
Марине часто случалось идти вопреки обстоятельствам, ситуациям и своим чувствам. В письме, направленном П. Юркевичу, Цветаева признавалась: «Моё основное кредо – идти против!». Иногда, это требует такой большой концентрации внутренних сил, что их почти не остаётся для повседневной жизни:
Не радует ни утро,
Ни трамвая звенящий бег:
Живу, не видя дня, позабывая число и век…
На, кажется, надрезанном канате
Я – маленький плясун,
Я – тень от чьей-то тени,
Я – лунатик 2-ух тёмных лун.

Романтизм, разбитый о реальность

Поздняя поэзия Марины Цветаевой – это осознанное и целенаправленное убийство романтика в середине себя.

Жить с ощущением счастья не получалось: время и обстоятельства получились очень уж непригодными для этого.

А, принимать жизнь такой, как она есть – было страшно и больно.

Марина попала между 2-ух полюсов, перед неотвратимостью и невозможностью трудного выбора.
Собственно в данное время супруг Николай Гумилёв, и только одна дочь Аля – находятся в тюрьме по политической статье; собственно в данное время она остаётся вдвоём с сыном Муром, в постоянной нужде и безысходности:
Пересмотрите все моё добро,
Скажите – или я ослепла?
Где золото моё? Где серебро?
В моей руке – лишь горстка пепла!
Слог Цветаевой, выделяющийся обилием знаков препинания, точек, тире, многоточий, внезапных обрывов мысли и риторических вопросов, становится похож на «неисправный луч солнечного света». Марина словно захлёбывается, боясь не успеть выкрикнуть все, что рвётся наружу и болит:
Ушёл – не ем:
Пуст – хлеба вкус.
Все – мел,
За чем ни потянусь…
Мне хлебом был,
И снегом был.
И — снег не бел,
И – хлеб не мил.
«Неисправный» слог, с большим количеством тире, напоминающих острые пики, отражает внутреннее состояние Цветаевой.

В её поздних стихах все, будто бы бы, идет кровь: тут и скука по незаслуженно арестованному мужу; и боль за судьбу единственной дочурки Ариадны, заключённой в тюремные застенки; и страх за обожаемого сына Мура, с которым не получилось найти полного взаимопонимания; и сомнения перед будущим разорённой страны и своей собственной семьи.
Не очень ли много страданий для одного измученного женского сердца?!

Марина Цветаева: успеть к успеху

Сегодня имя Цветаевой многие знают. Но, так было совсем не всегда.

При жизни, она не обрела справедливого признания, так как была по стилевому решению, смыслу и слогу полностью противоположна строительству коммунизма и идеалам социалистического общества. Не стала Марина собственной и для представителей русской зарубежной культуры.

Её мощное поэтическое «воскрешение» пришлось на начало семидесятых годов.

При этом существовал заметный парадокс: популярность имени Цветаевой долгое время опережала интерес к её творчеству и знание его. Можно сказать, что широким читательским массам поэзия Цветаевой подавалась порционно, как литературный деликатес.

Для западного читателя знакомство с Цветаевой очень затянулось: лишь в первой половине 50-ых годов двадцатого века был опубликован маленькой сборник её стихов с названием «Лебединый стан», а потом стали выходить в свет её письма.

Полное издание Цветаевой, объёмом в пять томов, было издано намного позднее, только в конце 80-х годов двадцатого века.
Сегодня поэтессу знают, ценят и любят миллион людей по всему миру.

Успех её искусства построен на неповторимости поэтического слога, богатейшей пунктуационной палитре и эмоциональной искренности каждой написанной стихотворной строки.

20 цитат непревзойденной Марины Цветаевой о боли, жизни и любви

Парни, мы вкладываем душу в AdMe.ru. Cпасибо за то,
что открываете эту красоту. Благодарю за вдохновение и мурашки.
Присоединяйтесь к нам в Facebook и Vkontakte
Марина Цветаева, поэтесса Серебряного века, пожалуй, известна каждому. Ее стихотворение «Мне нравится, что вы больны не мной» золотыми строками вписано в историю мировой поэзии.

Однако помимо поэтических текстов Цветаева известна как автор переводов, эссе и статей. Женщина, которая за собственную жизнь пережила больше, чем можно вынести, оставила нам плоды собственного искусства, которые вдохновляют и по сей день.

Мы в AdMe.ru отобрали для вас наиболее емкие и острые из ее цитат. Надеемся, и вы сможете найти в них что-нибудь собственное.

Благодарю тем, кто меня любил, потому что они дали мне прелесть предпочитать иных, и благодарю тем, кто меня не любил, потому что они дали мне прелесть предпочитать себя.
Вы мне в настоящий момент — самый близкий, вы просто у меня больнее всего болите.

Нужно молчать, когда болит. Иначе ударят собственно туда.
Дружба — аналогичная редкость, как и любовь.

А знакомых. мне не нужно.
Продолжительно, продолжительно — с самого моего детства, с той поры, как я себя помню, — мне казалось, что я хочу, чтобы меня любили.

Теперь я знаю и говорю каждому: мне не надо любви, мне необходимо понимания.

Для меня это — любовь. А то, что вы называете любовью (жертвы, преданность, ревность), берегите для остальных, для другой, — мне этого не надо.
В мире небольшое количество душ и довольно большое количество тел.
Что-то болит: не зуб, не голова, не живот, не, не, не. а болит. Это и есть душа.
В жизни собственное место знаю, и оно не последнее, потому что никогда не становлюсь в ряд.
Предпочитать — видеть человека таким, каким его задумал Бог и не осуществили родители.
Не предпочитать — видеть человека таким, каким его осуществили родители.
Разлюбить — видеть взамен него: стол, стул.
Человечески предпочитать мы можем иногда десятерых, любовно — много — 2-ух. Нечеловечески — всегда одного.
Дамы говорят о любви и молчат о любовниках, мужчины — обратно.
Очень часто лишними остаются самые верные.
Если я человека люблю, я хочу, чтобы ему от меня стало лучше, — хотя бы пришитая пуговица. От пришитой пуговицы — до всей моей души.
Знаете, для чего есть поэты? Для того чтобы не стыдно было говорить самые пациенты вещи.
Только лишь одно, чего люди не прощают, — это того, что ты без них в конце концов обошелся.
«Я буду предпочитать тебя все лето», — это звучит куда убедительней, чем «всю жизнь», а основное — куда дольше!

Марина Цветаева Роман её души

Жить нужно таким образом, чтобы душа сбылась.

Ты не делаешь меня счастливее, ты делаешь меня умнее.

Никто на меня не похож, и я ни на кого, поэтому рекомендовать мне то или инoe не имеет смысла.

Марина Цветаева: "Успех – это успеть"

Кажется, Марина Ивановна Цветаева пришла к нам из иного измерения – с другим уровнем чувствования и глубиной понимания. Так и жила – вне людей, земных законов, времени и мира.

Жила душой, а не телом, да и души в ней было больше, чем жизни.


«Она многое любила собственно благодаря тому, что нельзя. Хлопала в ладоши не в те минуты, что ее соседи, глядела одна на темный опустившийся занавес, уходила во время действия из визуального зала и хныкала в одиночестве… – писал Илья Эренбург. – Кажется, нет в моих воспоминаниях более трагического образа, чем Марина.

Все в ее биографии было зыбко, иллюзорно: и политические идеи, и критические мнения, и свои драмы – все, помимо поэзии».
Противоречивая, страдающая, одинокая и одновременно неимоверно сильная, правдивая и высоконравственная. «Всякая жизнь тесна, – писала она, – в жизни ничего нельзя… Благодаря этому искусство – моя жизнь… не преступная, но подчиненная высшим законам, жизнь на земля, как ее мыслят верующие на небе».

Господь богато одарил ее любовью, талантом и испытаниями – тяжело, как оказалось. Нам же, читающим Цветаеву, даны пронзительные строки – крик всех женщин всех времен – и великое счастье предпочитать, как способны предпочитать только дамы. «Быть как стебель и быть как сталь в жизни, где мы так мало можем… Шоколадом лечить печаль, И хихикать в лицо прохожим!» Это в нас от Марины.

Предпочитать – видеть человека таким, каким его задумал Бог и не осуществили родители.

«Я буду предпочитать тебя все лето», – это звучит куда убедительней, чем «всю жизнь» и – основное – куда дольше!
Дамы говорят о любви и молчат о любовниках, мужчины – обратно.

Любовность и материнство практически исключают друг друга.

Your ads will be inserted here by

 

Easy Plugin for AdSense.

Please go to the plugin admin page to
Paste your ad code OR
Suppress this ad slot.

Настоящее материнство – мужественно.
Любовь: в зимний период от холода, летом от жары, весной от первых листьев, осенью от последних: всегда от всего.

Предательство уже указывает на любовь. Нельзя предать знакомого.

Богини бракосочетались с богами, рождали героев, а любили пастухов.

Райнер Мария Рильке, Марина Цветаева и Борис Пастернак. Больше, чем любовь

Каждый раз, когда узнаю, что человек меня любит, – удивляюсь, не любит – удивляюсь, но более всего удивляюсь, когда человек ко мне равнодушен.

Любовь в нас – как клад, мы о ней ничего не знаем, дело все в случае.

Боже мой! Целая минута блаженства!

Да неужели этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?
Бонапарта я осмелилась бы полюбить в течении дня его поражения.

Весь наш скверный опыт с любовью мы забываем в любви. Потому что чара старше опыта.

Об отношениях
Юноша, мечтающий о большой любви, понемногу научается пользоваться случаем.

Мужчина! Какое волнение в доме!

Пожалуй, хуже грудного ребенка.
Я поняла одну вещь: с иным у меня было «р», буква, которую я предпочитала, – самая я из всего алфавита, самая отважная: мороз, горка, герой, Спарта, зверь – все, что во мне есть прямого, строгого, сурового.

С Вами: шелест, шепот, шелковый, тишина – и тем более: cheri. Я все время боюсь, что я грежу, что вот в настоящий момент проснусь – и опять горка, герой…

Для полной согласованности душ необходима согласованность дыхания, потому что что – дыхание, как не ритм души?

Итак, чтобы люди друг друга понимали, нужно, чтобы они шли или лежали рядом.
Тело иного человека – стенка, она мешает видеть его душу.

Грех не в темноте, а в нежелании света.
– Познай себя. – Познала. – И это нисколько не делает легче мне познания иного.

Наоборот, как только я начинаю судить человека по себе, выходит заблуждение за недоразумением.

Культ Личности. Марина Цветаева. 75 лет после самоубийства

Сколь восхитительна проповедь равенства из княжеских уст – столь омерзительна из дворницких.

Обожаю не бедных. Клянусь и утверждаю, богатые добры (потому-что им ничего это не стоит) и прекрасны (так как хорошо одеваются).

Если нельзя быть ни человеком, ни красавцем, ни знатным, нужно быть богатым.
Счастливому человеку жизнь должна – тешится, стимулировать его в этом редком даре.

Из-за того что от счастливого идет счастье.
Все дамы ведут в туманы.
Есть встречи, есть чувства, когда дается сразу все и продолжения не надо.

Продолжать, ведь это – проверять.
О творчестве
Каждая книжка – кража у своей жизни.

Чем больше читаешь, тем меньше умеешь и хочешь жить сам.
Пушкин был негр.

Российский поэт – негр, поэт – негр, и поэта – убили.

Какой поэт из бывших и сущих не негр, и какого – не убили?
Самое ценное в жизни и в стихах – то, что сорвалось.

Прекрасные условия? Их для художника нет.

Жизнь сама плохое условие.
Наши лучшие слова – интонации.
Поэты – единственные реальные любовники женщин.

Творчество – общее дело, создаваемое уединенными.
Крылья – свобода, только когда раскрыты в полете, за спиной они – тяжесть.
Слово и звук в поэзии – не рабы смысла, а равноправные граждане.

Беда, если одно господствует над иным. Самодержавие «идеи» приводит к плохим стихам.

Взбунтовавшиеся звуки, изгоняя смысл, делают анархию, беспорядок – глупость.
Жизнь – вокзал, жизнь есть место, где жить нельзя.
В диалоге с жизнью важен не ее вопрос, а наш ответ.

Тело в молодости – костюм, в старости – гроб, из которого рвешься.
«Помяни. того, кто, уходя, унес собственный черный посох и оставил тебе эти золотистые листы».

Неужели не вся мудрость в этом: уносить черное и оставлять золотое?

И никто этого не понимает, и все, знающие, забывают это!
Мир весьма велик, жизнь безумно коротка, для чего приучаться к инородному, к чему попытки полюбить его?
Каждое поступить есть преступить – чей-то закон: человеческий, божеский или свой.

Грядущее есть область преданий о нас, точно также как прошлое – есть область гаданий о нас (хотя кажется наоборот). Настоящее же есть всего-навсего крошечное поле нашей деятельности.
Безделие – самая зияющая пустота, самый опустошающий крест.

Благодаря этому я – может быть – не люблю деревни и счастливой любви.
Родство по крови грубо и прочно, родство по избранию – тонко.

Где тонко, там и рвется.
Наши дети старше нас, из-за того что им дольше, дальше жить. Старше нас из грядущего.

Благодаря этому иногда нам и чужды.
Вдохновение не только у пишущего – и у читающего тоже.
Спорт есть трата времени на трату сил.

Ниже спортсмена только его зритель.
Я не хочу иметь точку зрения. Я хочу иметь зрение.

У моды вечный страх отклеиться, другими словами расписка в своей овечьести.
Никогда не говорите, что так все выполняют: все всегда плохо выполняют – раз так охотно на них ссылаются.

Есть места – над жизнью, и есть любовь – ангелов.
Что-то болит: не зуб, не голова, не живот, не- не- не-… а болит.

Это и есть душа.
В православной церкви я чувствую тело, идущее в землю, в католической – душу, летящую в небо.

В мире небольшое количество душ и довольно большое количество тел.
Не стыдись, страна Российская Федерация!

Ангелы – всегда босые.
Что мы можем сказать о Боге? Ничего.

Что мы можем сказать Богу? Все.
Доктор и священослужитель нужнее поэта, из-за того что они у смертного одра, а не мы.

Доктор и священослужитель человечески важнее, все другие – общественно важнее.
Я много поэтов, а как уж это во мне сплелось – это уже моя тайна.

Я никогда не давала человеку возможность выбора: или все – или ничего, однако в этом все – как в первозданном хаосе – столько, что человек пропадал в нем, терял себя, и в конце концов меня…
Неудачные встречи: слабые люди.

Я всегда хотела предпочитать, всегда исступленно мечтала слушаться, ввериться, быть вне собственной воли (своеволия), быть в надежных и приятных руках. Слабо держали – оттого уходила.

Не любили – любовно – оттого уходила.
У меня было имя. У меня была внешность.

Привлекающая внимание и, напоследок, хотя я с этого обязана была начать: у меня был дар – и это все, вместе взятое – а я наверное еще что-то забыла! – не послужило мне, повредило, не принесло мне и половины, и тысячной доли той любви, которая достигается одной наивной женской улыбкой.
Я не боюсь пошлости, из-за того что знаю, что ее во мне нет.
В жизни собственное место знаю, и оно не последнее, потому что никогда не становлюсь в ряд.

Живая жизнь. Вместе с Ю.Меньшовой.

М.Цветаева и С.Эфрон: 2-я часть. Фрагмент выпуска от 23.03.2019

Автор: Наталья Калиниченко

 

Рекомендованные статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

1 × 5 =